– Твоя слабость, брат! – угрожающе произнес Одрик. – Ты вечно на коленях перед Орденом ползаешь! Магистр нам то, магистр нам се… Да он только зад свой подставляет для поцелуев, а ты всегда там в хвосте очереди.
Бриан Лангобар сидел молча, но его шрамы, казалось, налились кровью. А может быть, это отсвет Шамаша из окна так окрасил его лицо. Сайна безумными глазами смотрела по очереди на мужа и на деверя.
– Магистр Боло уже дряхлый, – сказал Одрик уже спокойнее. – Скоро. Скоро начнется передел власти. Викс, Стиппер, Нару – любой из этих ублюдков захочет взять власть. У них у всех стоит уже на трон магистра. А мы что? Мы тоже могли бы урвать свое! Но нет, ты все выгадываешь, все выжидаешь… как…
– Как кто? Ну давай, давай, скажи! – Бриан уже, казалось, был готов броситься на младшего брата.
– Заткнитесь оба! – Сайна подняла голову. – Наша опала – это знак свыше. В моих видениях туман шепчет: не трогайте камень, под ним тварь, что всех нас убьет.
– Видения, – фыркнул Одрик. – Опять бабьи бредни.
– Это не бредни! – Голос Сайны сорвался. – Шамаш наказывает нас за гордыню! Вспомни Южный поход – сколько вы крови пролили? Сколько городов сожгли? И что получили в итоге? Опалу!
Дверь заскрипела. Вошел гонец – мокрый, как утопленник. Плащ с гербом семьи Лангобар висел на нем тряпкой.
– Вести из Улля, милорд, – прохрипел он, протягивая свиток.
Бриан рывком поднялся, подошел и грубо выхватил из рук гонца пергамент. Ломая ногти, сорвал массивную печать. Читал, жадно вперившись в свиток, пока на губах не заиграла кривая ухмылка.
– Ха! Слушайте, вы! – Он шлепнул по раскрытому свитку ладонью, чуть смяв его. – Стиппер, эта мельтерская сука, все-таки разгромил баргу. Шестьдесят два его пса против шестисот плотов морской кавалерии! Один к десяти! Да какое там – на каждом плоту по десятку рыбоедов… Написано, что окружили их у берега и не дали уйти на плоты. Тараш и Хваха, их лорды, взяты в плен.
– И что? Стиппер жив ведь? – буркнул Одрик.
– А то, мой торопливый братец! Он жив. Но у него осталось шестнадцать оптиматов! Всего шестнадцать! И он просит помощи! У нас! У всех! – Бриан злобно захохотал. – А Жус стоит между ним и его землями. Он сейчас как цыпленок ощипанный!
Одрик тоже вскочил, его глаза загорелись, как у крысы перед головой созревшего сыра.
– Вот! Да! Добить его! Сейчас! У нас восемнадцать псов против его шестнадцати – измотанных, израненных! Добить! Восточный Мельт будет наш! Честь семьи вернем! Лангобар! Лангобар!
– Заткнитесь! Дураки! Оба! – завизжала Сайна и поднялась, вцепившись руками в стол. – Бить раненого – дурной знак! Помните дракона у мельницы? Он тоже был сильным, пока ураган его не сломал. И где он теперь? Гниет в грязи!
– Дракон – не Стиппер, – отрезал Одрик. – Дракон – это просто тварь из океана. А Стиппер – наш враг. Если не добьем сейчас, он вернется и нам глотки перережет. Найдет уж момент…
Бриан молчал, потирая шрам на лбу. Старая боль некстати напомнила о себе – память о прошлых поражениях.
– Ну а если Орден все-таки вмешается? – наконец спросил он.
– Орден? – Одрик сплюнул. – Да им плевать! Они все сами сидят и ждут, когда Боло наконец сдохнет. Что им до Стиппера, который где-то в сотне лиг от столицы. Пока они грызутся за власть, мы хапнем свое!
– Или сдохнем, – пробормотала Сайна. – Как все, кто пытался играть в эти игры.
– Все сдохнем, – согласился Бриан. – Вопрос когда. И с чем в руках.
Гонец закашлялся. Все обернулись и посмотрели на него. Рука Одрика легла на рукоять кинжала. Лицо гонца стало бледным как полотно.
– Милорды и леди, есть еще кое-что. Отряд Ордена движется с запада. Дюкс Каррас с сотней мечей.
– Каррас? – Бриан нахмурился. – Эта сука еще жива?
– К Стипперу идут? – быстро спросил Одрик.
– Неизвестно, милорд. Но путь их… через наши земли.
– Хорошо. Ступай! И никому о том, что ты тут слышал, ты понял? – Бриан угрожающе придвинулся к гонцу.
Гонец мелко закивал и, стараясь не смотреть на лорда, выскользнул за дверь.
– Карраса я знаю, – рассуждал Одрик. – Я его могу включить в наши береговые войска. Вы же еще не забыли, что я консул Берегового легиона? Пока еще верный нашему обожаемому Новому Ордену!
Повисла тишина. Только капли воды падали с потолка: кап, кап, кап – как отсчет времени.
– Да, хорошая мысль. Напиши ему письмо и направь его отряд прямо на Андергейт, в наш лагерь, – сказал Бриан. – С этим же гонцом и отправим ему весточку.
– Вот и ловушка, – прошептала Сайна. – Западня. Ударим по Стипперу – Орден нас раздавит. Не ударим – Стиппер оправится и придет за нами. Шамаш смеется, играет нашей судьбой.
– Не Шамаш. – Бриан сел, стул под ним заскрипел. – Мы сами ловчую яму роем. Если прогадаем, в нее и попадемся. Но выбирать все равно надо.
– Так выбирай! – подался вперед Одрик. – Или мы гнием тут дальше, или рискуем! Третьего не дано!
– Третье есть всегда. – Бриан криво усмехнулся. – Можно сдохнуть прямо сейчас и не мучиться. На радость всем этим долбаным богам.
– Бриан! – Сайна всхлипнула. – Не богохульствуй!
– Богохульство? – Он обвел взглядом сумрачный зал с коптящими светильниками. – Посмотри вокруг, женщина. Мы уже в аду. Или в могиле. Вопрос только, сидеть тихо или с воем.
– Могила так могила! – Одрик схватил кубок с вином и сделал жадный глоток, проливая бурые капли на рубаху. – Лучше сдохнуть с мечом в руке, чем от плесени в этой дыре!
Бриан посмотрел на жену. Та беззвучно плакала, смотря перед собой невидящими глазами, слезы катились по бледным щекам.
– Не плачь, – сказал он неожиданно мягко. – Может, твои видения и правы. Может, нет, это не важно. Но сидеть и ждать смерти… это не для Лангобаров.
– Так мы идем на Стиппера? – В голосе Одрика зазвенело нетерпение.
– Сначала все разведаем. Вызнаем, где сейчас отряд Карраса. Посмотрим, сделает ли он так, как ты ему напишешь. Узнаем, сколько на самом деле у него мечей. И что это за мечи. Встанет ли он за нас, если что. Вот как мы сделаем, поступим осторожно. Идет?
– Трусишь? – бросил Одрик, прищурившись.
– Осторожничаю. Взвешиваю, думаю, – отрезал Бриан. – Ты тоже попробуй как-нибудь.
В зале снова повисла тишина. Туман ползал по полу, а какой-то из особенно нетерпеливых божков, а может быть мелких бесов, шептал: выбирай что хочешь, но все равно все кончится в грязи. Шамаш смотрел на этих троих через узкие окна, багрово-красный и равнодушный. Где-то капала вода. Где-то умирали люди. Где-то начинались новые войны.
Поход мертвецов II
Ветер с океана ударил в борт воздушной галеры, и толстенные канаты зазвенели как струны лютни. Летное поле раскинулось за городскими стенами Утгарда – выжженная пустошь, где даже трава росла неохотно, словно понимая: здесь ей не место. Четыре фигуры стояли у края поля, наблюдая за маневрами первой галеры. Та покачивалась, как феррит после хорошей попойки – неуклюже, но упорно держась в воздухе. Через равные промежутки времени горелка, расположенная под дышащими, как кузнечные меха, баллонами, с ревом извергала сноп пламени, что еще больше усиливало сходство с похмельным кавалеристом.
– Красиво летит, – процедил Дантон, щурясь от света. Шамаш сегодня был в ударе, и по его круглому телу шли какие-то полосы, а иногда он покрывался пятнами. – Будто корова с крыльями.
Амиральда хмыкнула. На ней была броня пилота – легкая, гибкая, с металлическими пластинами на спине и груди. Остальное – кожа и какая-то неведомая хрень, которую инженеры называли «materia composita». Она не особо вникала. Главное – эта броня не сковывала движений и ни за что не цеплялась.
– Все-таки летит, – заметила она. – И несет на себе полтора десятка человек и достаточно груза. Это больше, чем вмещают галеры мельтеров. И эта штука вполне донесет нас до Рыжебега.
